За здравие. Репортаж из сельских больниц, охваченных реформами

nadya, 1064



Свет в конце. Старые здания, интерьеры — в районных больницах будто остановилось время. И пациенты, и врачи здесь ждут перемен, одновременно боясь их

Станут ли украинские больницы после реформы напоминать клиники из телесериалов? Фокус проехал по Днепропетровской области, одной из трёх пилотных, которые вскоре могут стать раем для пациентов и медиков.


«Ишь, снова Сашка макулатуры натащил. Так, девочки, всё несём на отопку палат!» — говорит дежурная сестра больницы в селе Крынычки Днепропетровской области и сгребает с подоконника стопки религиозных книг, которыми снабжает стационар местный верующий. В самом деле: в глубинке больницы только с Божьей помощью и существуют.


Идеолог реформы здравоохранения и замглавы администрации президента Ирина Акимова объясняет, что главная задача — не распылять бюджетные средства по райбольницам, а развивать медицину в крупных городах. Реформа госпитальных округов разделит клиники на группы. На местах будут оказывать только экстренную помощь. Сложную диагностику, анестезиологию, хирургические отделения переведут в центральные больницы округов. Округа охватят 120–200 тысяч человек, центральная больница должна будет находиться не далее чем в 100 км от каждого населённого пункта. Главврачи клиник смогут распоряжаться бюджетом на своё усмотрение, из обязательных расходных статей — только оплата труда. Правда, чтобы реформа заработала, депутатам предстоит принять как минимум три закона. Закупить и оборудовать машины «скорой», которые свяжут глубинку с округом. И убедить людей, что реформа — это больно, но полезно. Убеждать станут на примере Днепропетровской, Донецкой и Винницкой областей, выбранных в качестве пилотных для проведения реформы.


 


Палата № 6


Таксист, который везёт нас в больницу села Крынычки, по привычке костерит правительство и с восторгом рассказывает историю, услышанную им по телевизору. Жители области, где закрывают больницу, заявили властям, что будут содержать клинику на свои кровные, сбрасываясь всем миром. Гражданская позиция таксиста впечатляет, но к активным действиям не подталкивает.




Через полчаса этот пожилой пациент лишится левой ноги из-за гангрены. Хирурги — его соседи, больница — в нескольких шагах от дома. Такие, как он, скорее погибнут, чем поедут за помощью в областной центр


— Вот молодцы люди! Нашу тоже грозят закрыть… Но я бы и червонца не дал — по Конституции медицина в стране бесплатная! — непоколебим он.


— Но ведь отстоять больницу в селе — в ваших интересах, — провоцирую я.


— В моих. Я так думаю: сначала больницу закроют, все умрут, власть опомнится и… снова откроет больницу, — рисует картины светлого будущего таксист.


Крынычки находятся в сорока минутах езды от Днепропетровска, дорога в село — 6 км от трассы Днепропетровск — Киев. Маршрутки ходят каждые полчаса. Больница здесь не хуже многих столичных клиник. Работы у врачей — хоть отбавляй.


— Все ДТП с трассы — наши, — рассказывает завхирургией Андрей Минаков. — Около городка Светловодское, неподалёку от нас, дорога покрыта буграми, чуть разогнался — милости просим в больницу.


В год здесь делают почти тысячу сложных и до двух тысяч рядовых операций. О качестве работы медиков говорит статистика: за прошлый год после операций скончалось 7 человек, все не моложе 75 лет. Других показателей успешности нет, но в Администрации президента обещают — вскоре появятся. Качество работы медучреждений будут измерять по специальному коэффициенту.


— Вы почему больного не раздели, живо трусы снимайте! — делает замечание медперсоналу молодой хирург, увидев в операционной одетого старика.



Для пенсионера Виктора Сергеевича больница в Крынычках — второй дом: спасаясь от нерадивой дочери, он полгода живёт в палате


У старика диабет, запущенная гангрена. Через полчаса он лишится левой ноги. Видишь такого и не сомневаешься — он скорее сгниёт заживо, чем поедет ампутировать ногу за тридевять земель в некий госпитальный округ.


— Позориться не хочу, сынок, оставьте трусы! — говорит дед.


На удивление, здесь стремятся к европейской толерантности и просьбу пациента выполняют.


Слухи о закрытии больницы в Крынычках ходят с прошлого года, врачи сидят как на иголках. Для одних пациентов больница — убежище на случай проблем в семье, для других — экстренная медпомощь.


— Недавно ночью к нам шестилетнего малыша привезли с перитонитом. Бог знает сколько километров на лошадях в метель везли. Как бы они на лошади-то в Днепропетровск поехали? — продолжает доктор.


Для многих больных стариков и бездомных больница стала домом. В Кабмине об этом знают и обещают такие клиники превратить в полноценные хосписы. Минаков задыхается от возмущения, когда вспоминает выписку одной из днепропетровских больниц, куда он направил своего пациента, бездомного мужчину.


— «В связи с социальным положением больного в лечении в больнице отказано», — написали в его карточке. Бомж не бомж, как же так можно! — говорит хирург. — А у нас такие — постоянные клиенты. Один онкобольной в терапии жил, помогал девочкам подметать, носить грязную посуду. Здесь и помер.


Сейчас на его месте в палате № 6 — Виктор Сергеевич, седой старик с полным ртом золотых зубов. Фамилию просит не писать — боится, что найдут и в психушку оформят. В больнице он живёт уже полгода, с тех пор, как сбежал от дочери.


— Я как раз оформлялся в дом престарелых, за документами пришлось ехать в Днепродзержинск. Там на вокзале дочь мне и встретилась. Пригласила к себе в гости, чаем напоила.


У дочери Виктор Сергеевич задержался на пару месяцев, на окнах появились решётки, на двери — замок.


— Сказала, что я взаперти буду жить, пока не сдохну. Бывало, кильки с хлебом принесёт, но обычно питался кашей, которую собаке готовили. Она меня и била, и угрожала. Я по ночам плакать начал.


Пенсией старика — 800 гривнами дочь погашала свои долги.


— Однажды заметил, что меня запереть забыли. Взял свои пожитки — и в сберкассу, карточку пенсионную заблокировал, десятку на дорогу одолжил и сюда, в Крынычки. Из милиции меня в больницу и оформили.


Пару недель назад Виктор Сергеевич получил паспорт. И наконец-то первую пенсию.




Жёлтые Воды. Сложный округ


Жёлтые Воды — городок урановой славы в часе езды от Днепропетровска станет центром госпитального округа. Первый этап реформы уже начался — строят диагностическое отделение, закупают аппаратуру. В городе открыли 9 кабинетов семейных врачей. 70% больных они будут лечить самостоятельно и только 20–30% направлять дальше. За неимением семейных врачей их функции пока выполняют терапевты, но выпуск докторов общего профиля, говорят в Кабмине, уже в этом году будет увеличен. В Жёлтых Водах ждут.



С началом реформы хирург Виктор Цветаев из Орджоникидзе и его коллеги рискуют потерять опыт без практики. Не все врачи решатся переехать в областной центр следом за своим отделением

— 35% недокомплекта врачей, а по некоторым специальностям все 50, — говорит начальник жёлтоводской медико-санитарной части № 9 Пётр Пастух. — Надеюсь, не повторится 2005 год, когда отменили обязательную трёхлетнюю отработку после мединститута. Услышав о нововведении, половина приехавших врачей собрали чемоданы и смотались.


Сталинская фраза «кадры решают всё» в Жёлтых Водах сегодня по-прежнему актуальна. Врачи здесь получают 1500–2000 грн., пациенты — одни из самых тяжёлых.


— Жители Жёлтых Вод относятся к категории облучённых людей, — рассказывает главврач. — Когда в 50-х началась разработка урановых месторождений, ураном даже дороги укладывали, думали, порода пустая и безопасная. В 80-х выяснилось, насколько опасно его излучение. Плюс газ радон, который остался в выработках под городом. Оттого и уровень онкологии здесь выше среднего по региону. Раньше сюда приезжали лучшие учёные со всего Союза, сейчас — как в ссылку едут.


В ординаторскую сходятся хирурги — закончилась операция по удалению грыжи.


— Аппаратов УЗИ, электрокардиографов, дыхательных аппаратов, операционных столов (нашим уже по 40 лет, еле пациентов держат) — всего не хватает. Больницы в глубинке — это «Алло, Смольный?», — врач делает характерное движение рукой, словно берёт трубку. — Всё равно, что старый дисковый телефон с айфоном сравнивать.


Самое слабое место реформы, считают здесь, машины «скорой помощи». В Жёлтых Водах всего три из положенных пяти автомобилей, в глубинке ситуация ещё хуже.


— Я и говорю: идея реформы прекрасная. Но без вложений её не будет. Ведь если Ничего из одного кармана переложить в другой, во втором то же Ничего и будет, — разводит руками хирург.


Один из показателей, который учитывается при проведении реформы, — время, проведённое больным в стационаре. В Украине этот показатель — 13 дней, в Европе — 9. Хирурги из Жёлтых Вод соглашаются с утверждением о том, что украинцы в больницах залёживаются. Первый и главный помощник в борьбе с этим — современное оборудование, вроде лапароскопа (оптический прибор, при помощи которого без разреза проводится осмотр органов брюшной полости и операции). Благодаря этому методу больной находится в клинике всего 3–4 дня.


Главврач мечтает, что реформа научит людей не доводить ситуацию до экстренных операций:


— Когда под носом не будет хирургии, люди, надеюсь, чаще станут обследоваться. Чем раньше ты попадёшь к врачу, тем дешевле обойдётся лечение. Знаете, сколько у нас жёлтоводцев приходят с последней стадией рака? Пишешь направление в область, а они ехать отказываются — дорого лечиться.




Орджоникидзе. Своя реформа


Жители Орджоникидзе считают свою родину макетом Украины в масштабе 1:1000. В городке 13 тысяч пенсионеров, тогда как в стране их 13 миллионов. Здесь 46 тысяч населения, в Украине — около 46 миллионов.



Анестезиолог из Орджоникидзе Ольга Данилова говорит, реформа режет по живому — если закроют её отделение, город не проживёт


— А у нас точно 46 тысяч горожан? — удивляется член комиссии по здравоохранению облсовета Олег Леонов. — Вы чистыми считайте.


— Чистыми — это как?


— Ну, избирателями. Тогда 44 тысячи получается.


Первый секретарь горкома Компартии Олег Леонов передвигается по городу на красном Сhevrolet.


— Машину купил до вступления в ряды партии, видать, это знак был, — улыбается Олег. Образец украинско-американского автопрома ездит быстрее, чем древние машины «скорой», на которых обещают доставлять больных из Орджоникидзе в госпитальный округ Никополя.


— Норматив облздрава — доставить больного в Никополь за 20 минут, на деле у меня выходит 30–35 минут, — говорит Олег. — У нас тут не американский сериал. Вдруг огнестрел — пока больного довезём в округ, вместо того чтобы капельницу ставить, справочку со временем смерти придётся выдавать.


Центральная райбольница города всем обеспечена, нет только отделений офтальмологии и гинекологии — больных направляют в область. Но с началом реформы город рискует остаться без отделения хирургии, анестезиологии и роддома, который главврач пока чудом отстоял. Центром госпитального округа станет Никополь, до которого 30 километров.


— Я своё отделение не отдам! — встречает журналистов Ольга Данилова, зав­отделением анестезиологии центральной районной больницы.


У неё только закончилась третья операции за день.


— Говорят, закрыть… А кто таких, как Рома Попов, спасать будет? — почти со слезами на глазах говорит Данилова.


Попов — местная легенда и главный аргумент против закрытия отделений. Парень из Киева приехал погостить к родителям и, разнимая дерущихся на улице, получил ножевое ранение в область сердца. Но сообразил сесть в такси и крикнуть водителю — «ЦРБ!» В итоге остался жив.


Врачи опасаются не только увеличения смертности. Они считают, что реформа повлечёт за собой неофициальное подорожание медуслуг. Если сейчас в Орджоникидзе серьёзная операция обходится больному примерно в 3 тыс. грн., то в Никополе ему придётся заплатить 7 тыс.


Как сохранить больницу, оказавшуюся под угрозой закрытия, главврач райбольницы Анатолий Шкиль уже придумал.


— Страна только стремится в Европу, а я в неё уже пришёл. Вместо 81 койки на 10 тысяч населения у меня 59,8 — это даже меньше, чем в Европе, — сообщает об успехах главврач.


Рационализаторство Шкиля, по его словам, экономит миллион бюджетных гривен в год.


— В области 180 больниц, в стране 26 регионов. Если каждый будет миллион экономить, это же сколько на развитие медицины высвободится! Какая ещё реформа нужна?


Деньги на бесконечные ремонты хозяйственный Шкиль собирает по всей округе.


— Здесь у меня каплычка будет, если больной или его близкие помолиться захотят. Европейский подход, — гордится Пётр Шкиль.


— А как насчёт молельных комнат для мусульман, иудеев, раз уж европейский подход? — замечаю я.


Шкиль ненадолго задумывается и выдаёт гениальное решение — на зависть всем экуменистам:


— А я табличку повешу: «Каплычка для всех». Идёт?

Фото: Дмитрий Стойков

Источник: Фокус
nadya

nadya

Гаечка Блогра, мама-кошка и скорее всего фотожурналист

Добавить в избранное
Автор:
nadya
Теги:

0 комментариев

Чтобы оставить комментарий нужно или зарегистрироваться